ИНТЕРВЬЮ

Виктория Шервуд (Санкт-Петербург) – редактор, писатель, журналист. Во многом благодаря ее работе увидели свет народные книги – «Блокада», «Дети войны. Народная книга памяти», «Как мы пережили войну», "Бессмертный полк". Как собирались эти книги? Какой след в душе редактора они оставили? Как возникла идея издавать книги о героях минувших дней? Об это и о многом другом спросил у Виктории корреспондент «Народной книги».
​
Вы занимались составлением нескольких «Народных книг» -«Народная книга памяти. Блокада», «Народная книга памяти. Дети войны», «Как мы пережили войну», «Бессмертный полк» . Чем важны для Вас эти темы? Наверно, Вы неспроста обратились к ним?

Мой отец, Лев Яковлевич Шервуд, всю блокаду провел в Ленинграде вместе со своей мамой, моей бабушкой. Чудом выжили. Когда началась война, моему папе было 9 лет, и он все очень хорошо помнит. Я попросила его описать те события для семейного архива, и он подробно изложил их на бумаге. И хотя все, что он написал, он мне раньше рассказывал, меня потрясло прочитанное. Отец моего мужа, Владимир Дмитриевич Пименов (1936 г.р.), тоже во время войны был ребенком, жил на оккупированной территории в деревне Сухлово (Псковская область) – он нередко рассказывал нам о том, как они выживали. Он написал свою военную историю. Получилось очень ярко и эмоционально. Сначала я хотела издать эти две семейные истории, но потом у меня возникла идея – создать сборник «Дети войны», ведь многие очевидцы, к счастью, живы и могут поделиться пережитым. Издательство «АСТ» откликнулось, подключилась и телерадиокомпания «Мир» - мы кинули клич и начали собирать истории людей, переживших войну детьми. Сборник «Блокада», изданный «АСТ» совместно с телерадиокомпанией «Мир», стал победителем всероссийской историко-литературной премии «Александр Невский». Но множество историй осталось за кадром, так что хватит еще не на один такой сборник.
​
На конкурс «Народная книга. Бессмертный полк» поступило очень много историй. Но можно ли это назвать конкурсом? Ведь оценить качественный уровень подвига и уровень описания этого подвига фактически невозможно: почти все истории написаны слезами, с огромным уважением к героям. По каким же критериям тогда отбирались тексты в книгу?
​
Я старалась отбирать как раз такие истории – живые и эмоциональные, а не сухое перечисление биографических данных. К сожалению, многие участники конкурса, которые писали о своих героических предках, мало что могли вспомнить, поэтому и присылали краткие биографии и перечисление наград.

Насколько документальная правда важнее правды художественной или публицистической?

Это разные понятия. Документальная правда исключает художественный вымысел, в ее основе – факты и реальные события. Иногда жизнь подкидывает такие сюжеты, что никакой фантазии не хватит, чтобы их придумать.

Как Вы думаете, настанет ли тот день, когда мы перейдем от «отчетно-парадных» мероприятий с заученными пафосными речами к реальному возрождению памяти о наших бабушках и дедушках – поиску документов и фотографий, сбору историй, воспоминаний тех, кто помнит участников войны?

Память уже возрождается. Сейчас в некоторых школах Петербурга ведутся летописи семьи, дети записывают истории своих предков, создаются музеи. Инициатива издательства «АСТ», Владимира Чернеца, как руководителя и вдохновителя «Народной книги» и наших военных сборников в том числе – очень важна, поскольку стимулирует людей к написанию семейных историй. Очень важно, когда люди объединяются и проходят вместе с Бессмертным полком, отдавая дань своим героическим предкам, но не менее важно хранить и записывать их истории.
​
Какие бы темы Вы предложили для новых «Народных книг»?

Лично мне хотелось бы продолжить сбор историй для сборников Бессмертного полка – пока живы очевидцы тех событий и многое могут рассказать и написать. Еще интересно было бы затронуть медицинскую тематику – это всех касается и там много интересного происходит. И среди врачей есть уникальные люди. Недавно я брала интервью у двух главных врачей поликлиник - много интересного узнала. Врачебная тема вообще неисчерпаема. Тема искусства, кстати, тоже.
​
В книге есть несколько историй, в которых фигурирует фамилия Шервуд. Они имеют какое-то отношение к Вашей семье?

Самое прямое. Про папу я уже говорила. Моя бабушка – Ирина Леонидовна Шервуд, его мама, с которой он вместе пережил блокаду, уникальный человек, очень творческий. Всю жизнь до самой смерти преподавала вокал, при этом прекрасно рисовала и писала стихи. Она прожила 93 года. И еще она была замечательный рассказчик, мудрый человек и настоящая женщина – мне очень жаль, что я мало записывала с ее слов.
Еще в сборниках есть два Шервуда – Михаил Алексеевич, папин двоюродный брат, который описал свое военное детство в эвакуации, Алексей Леонидович Шервуд, известный ветеринар, прошедший войну и генерал Алексей Александрович Шервуд, воевавший на фронтах Великой Отечественной и потом в Японии – они дяди моего отца, мои двоюродные-троюродные дедушки.

Недавно, занимаясь созданием рецензии на новую книгу избранных произведений всемирно известного литературоведа Виктора Шкловского, я случайно обнаружил в ней фото «В мастерской скульптора Шервуда. В Шкловский в центре. 1910 год».

Наверно, Леонид Шервуд тоже имеет к Вам родственное отношение?

Да, я его правнучка. Леонид Владимирович Шервуд – талантливый скульптор, автор памятников - адмиралу Макарову в Кронштадте, «Часовой», И.И.Мечникову и многих других. Его отец, мой прадед, Владимир Осипович Шервуд – архитектор Исторического музея на Красной площади в Москве. А брат Леонида Владимировича – Александр Владимирович Шервуд – автор Ласточкиного гнезда, одного из символов Крыма. Вообще история моих предков – отдельная тема, очень интересная. Выходцы из Англии, они много хорошего сделали для нашей страны. Недавно вышла монументальная прекрасно иллюстрированная книга «Династия Шервудов в истории и культуре России».
​
Помимо редакторско-составительской деятельности Вы еще занимаетесь писательством. Я обнаружил в интернете упоминание нескольких Ваших детективов. Не могли бы Вы рассказать о своей литературной деятельности?

Я с детства сочиняла стихи и сказки, потом мечтала написать книгу. Мечта сбылась, правда не сразу. После окончания филологического факультета университета, в начале девяностых, мне довелось пару лет поработать в немецком ресторане «Чайка». Там я познакомилась с изнанкой ресторанной жизни, и мне захотелось написать книгу на эту тему. Детективный сюжет я, конечно, придумала, но почти у каждого моего персонажа есть реальный прототип. Помог мне и десятилетний опыт криминального журналиста – я работала в журнале «Вне закона» - корреспондентом, замредактора и редактором. Через меня проходила масса разной информации, в основном страшной, трагической, но иногда и комической. Набранных впечатлений хватило не на одну книгу. Первая – «Меню для ночной бабочки» вышла в 2004 году. Вторая – «Куклы колдуна» - в 2006 году. По ней снят восьмисерийный сериал с одноименным названием. Сценарий написал мой муж – Андрей Кивинов.

В «Куклах колдуна» у меня три героини – телохранительница, журналистка и рекламный агент – вот с ними и происходят всякие коллизии. Героинь я списывала с себя и со своих подруг. Конечно, образы собирательные. Мне так не хотелось расставаться с героинями, что я решила написать про них еще одну книгу. А вот ее я писала очень долго – почти десять лет. И несколько раз переписывала, меняла сюжет. За это время я успела поучаствовать в журналистском расследовании на тему злоупотреблений со льготными лекарствами. И эту тему я использовала в книге. Она вышла в этом году. Называется «Битва с экстрасенсами».

Вы находились среди тех людей, благодаря которым вышли первые сборники «Народной книги». Не могли бы Вы вспомнить, как всё начиналось?

Мне поручили вести сборник «Блокада. Народная книга памяти» - в этот сборник я включила и воспоминание моего папы. Тогда мне очень помогли со сбором историй Татьяна Майорова и Владимир Чернец. Со следующими сборниками они тоже очень помогали. Владимир Гуга собирал истории для сборников «Как мы пережили войну» и «Бессмертный полк».

Попадались ли Вам истории, которые Вас взволновали - возмутили, рассмешили, опечалили?

Да. Я старалась составлять сборник из таких историй, которые не могут оставить равнодушным. К тому же сейчас нет такой цензуры, как раньше и люди могут открыто писать практически обо всем, что происходило.
Один из моих авторов, очевидец расстрела фашистами жителей деревни Каспля, Константин Павлович Исаченков вместе с матерью прятались в картофельной ботве, когда обреченных вели на казнь. И одна из женщин кинула в ботву какой-то сверток. Это оказался младенец, которого с риском для своих жизней, спасли и спрятали мама Константина и он сам, тогда двенадцатилетний мальчик. Ребенок выжил, его потом передали в еврейскую семью.

А был случай, который произошел с отцом Людмилы Михайловны Элкониной (мама моей подруги). Семнадцатилетним мальчишкой Михаил Элконин попал на фронт, прибавив себе год. И однажды, во время затишья после боя пошел за куст, где столкнулся с таким же «бесштанным» немцем-мальчишкой. Он не стал в него стрелять, просто повернулся и ушел. Немец тоже не выстрелил. А после войны, через много лет, Михаил Борисович, уже известный музыкант, на гастролях в Германии встретил этого немца. Тот сам к нему подошел, узнал по довоенным снимкам. Он тоже стал музыкантом. В тот вечер они много беседовали - говорили о том, что успели сделать в жизни, которую могли друг у друга отнять. Оба честно провоевали от звонка до звонка, хотя в душе были людьми абсолютно мирными.

Много таких историй – необыкновенных, берущих за душу. Но пересказывать не буду – все они есть в сборниках.

Чтобы Вы как редактор посоветовали и пожелали нашим авторам?

Не лениться и записывать интересные истории, вести летопись своей семьи – для себя, для детей. Ведь очень важно не быть «иванами, родства не помнящими». Подходить к процессу не формально, а творчески. Тогда и себя можно лучше понять и раскрыть в себе какие-то новые интересные качества. Когда мы только начинали издавать военные сборники – я опрашивала всех своих друзей, знакомых – многие долго раскачивались, а потом выдавали необыкновенные истории, а некоторые даже открывали в себе дар писательства.

С Викторией Шервуд беседовал координатор проекта "Народная книга" Владимир Гуга